Око

Две створки из кирпича белка по сторонам проёма в три блока, порог — плита стекла зрачка. Верх створок клонится навстречу, как веки перед тем, как сомкнуться. Ворота закрываются, когда Око моргает. Моргающим его никто не видел, а в проёме достаточно долго никто не стоял.

То же кольцо, что и на Земле, на помосте из здешнего камня и в цветах этого мира: кто бы ни расставил врата, он сделал это на всех мирах разом. Эти спят. Они откликнутся только тому, кто поверг хозяина этого мира и выдержал его испытание; тогда положите в кольцо сердце хозяина, пыль дороги и то, что даёт этот мир, — и они присоединятся к другим проснувшимся вратам.

Братья Бдения пришли сквозь разлом в уверенности, что Око видит все миры разом и что тот, кто научится смотреть не моргая, увидит то же, что оно. Под круглым колодцем в волокнах радужки они вырубили в камне белка четыре яруса: палаты, где спали по очереди, линзовые мастерские, каналы, где собирали слёзы Ока, и кольцевые галереи над собственным зрачком. Старейший нёс последнее бдение в палате великого зрачка и с тех пор не смыкал глаз: Око вырастило из него смотрителя — Немигающего.

Семь изогнутых столбов из камня белка на гряде у края Ока, все клонятся прочь от зрачка. Сверху гряда ложится на ту же окружность, что и радужка: это ресницы, а веко, из которого они растут, — сама земля.

Наклонный кристалл выше дома, вбитый в радужку остриём вниз и стоящий на собственном весе; земля вокруг содрана. Это кусок хрусталика, а хрусталик такого размера бывает только у одного глаза. Око разбило свой хрусталик. То, что оно видит теперь, оно видит без него.

Выемка уступами в борозде радужки ради пигментных желваков: цвет Ока, растёртый в покрытия линз. Вышка стоит на дне с бадьёй на цепи, будка у кромки припасена для рабочих, которые однажды поднялись по спуску и не вернулись.

Причал из пустотной обшивки на сваях над чёрным стеклом зрачка: единственная твердь на нём. К причалу до сих пор пришвартован челнок с проломленным бортом и разорванной кормой. Экипаж прибыл посмотреть в зрачок вблизи. Фонари под настилом горят, и в ответ пока никто не посмотрел.

Канал в кирпичной обкладке идёт от радужки через белок, с каждым шагом глубже, и приводит в круглую камеру с чашей посередине. Дно канала — камень сосудов, и то, что на нём засохло, не вода. По этому каналу Око плачет, и у слёз есть пастух: он спит, свернувшись в чаше под рухнувшим сводом.

Сосуды белка выходят здесь из земли, переплетаются в клубок величиной с дом и уходят обратно. Положите на такой руку: он тёплый, и в нём бьётся. То, что они питают, — внизу.

Впадина в радужке, обнесённая валом из сплетённых волокон с шипами кристалла взгляда. Яйца на дне тоже из кристалла, у каждого зрачок, и все смотрят в разные стороны. Одна скорлупа вскрыта изнутри. То, что из неё вылупилось, спит посреди гнезда, надвинув скорлупу на глаз, — и просыпается, когда подходишь.