Грань

Кристальные стволы под кронами призменного стекла стоят в собственной пыли. Их никто не резал и не сажал: на срезе видны кольца, и каждый год их на одно больше.

Невысокие дюны кристальной пыли, насыпанные ветром, которого здесь нет — или ещё нет. Каждая — серп, и рога всех серпов смотрят в одну сторону. В склонах торчат осколки призменного стекла там, где упали.

Высокая кузня из кристального кирпича с трубой выше кровли; пол из обшивки, прошедшей через разлом вместе с кузнецами. Здесь ковали лезвия, которыми режут грани, и горн из света до сих пор не погас. Кровля над наковальней провалилась, а тот, кто стоит у неё с занесённым молотом, с тех пор не шевельнулся. Заготовки клинков запечатаны в западной стене.

То же кольцо, что и на Земле, на помосте из здешнего камня и в цветах этого мира: кто бы ни расставил врата, он сделал это на всех мирах разом. Эти спят. Они откликнутся только тому, кто поверг хозяина этого мира и выдержал его испытание; тогда положите в кольцо сердце хозяина, пыль дороги и то, что даёт этот мир, — и они присоединятся к другим проснувшимся вратам.

Ступенчатая пирамида из призменного стекла с камерой в сердцевине, замурованная со всех сторон. Сквозь стекло видно саркофаг, два сундука, свечи — и что внутри никого нет и не было никогда.

Круглая шахта глубиной в шесть блоков, по стенке вьётся лестница. Жилы в кирпиче книзу всё гуще, и дно светлее неба: свет в этом колодце идёт снизу.

Длинный зал из кристального кирпича: между пилястрами зеркала из тёмного стекла, в дальнем торце большое зеркало в раме из света. Крыша над восточным нефом обрушилась, половина зеркал разбита. Сюда грань приходила смотреть на себя, и кое-кто до сих пор смотрит в ответ.

Два столба призменного стекла на мощёном помосте, между ними перемычка из ступеней, в проёме пусто. Дорога за воротами обрывается через два шага. Тот, кто их ставил, хотел, чтобы они куда-то вели, и это «куда-то» ещё не наступило.

Гранильщики Грани вырезали в живом кристалле четыре яруса под гранью скалы, рассечённой светом: кельи и мастерские, залы, где учились вести свет рунами и зеркалами, кузни, где высокие кузнецы Края ковали из света клинья, и на самом дне зеркальные галереи. Они верили, что свет, разложенный достаточно тонко, откроет врата на равнине, и, чтобы свет знал порядок, собрали стража из призменного стекла. Гранильщиков давно нет. Кузнецы всё стоят у своих горнов, а архонт всё раскладывает свет на цвета.

Кольцо из шлифованного кристалла и резонансной руды, поставленное на ребро, выше двух домов. Оно гудит, когда к нему подходит что-то тёплое, и с каждым шагом гудит выше. То, на что оно настроено, пока не нашлось.