Улей

Шпиль из стенки соты, чуть клонящийся на восток, прошитый янтарём, которого к вершине всё больше. Его никто не строил: улей выделяет смолу, за века смола твердеет в янтарь, а янтарь копится. Полость внутри тёплая на ощупь.

Пролёт из пурпурных плит с кирпичной оградой между двумя столбами-сотами, к середине чуть приподнятый. Пока соты ещё летали, такие мосты связывали их, чтобы трутни ходили без крыльев. Этот пережил свои соты; дыра посередине появилась недавно.

Одинокий столб из стенки соты, из которого на трёх высотах выходят ветви из плит, и каждая кончается площадкой с восковой чашей. Здесь трутни отдыхали между сотами и оставляли воск на перилах. Одна ветвь обломилась, остальные держат.

То же кольцо, что и на Земле, на помосте из здешнего камня и в цветах этого мира: кто бы ни расставил врата, он сделал это на всех мирах разом. Эти спят. Они откликнутся только тому, кто поверг хозяина этого мира и выдержал его испытание; тогда положите в кольцо сердце хозяина, пыль дороги и то, что даёт этот мир, — и они присоединятся к другим проснувшимся вратам.

Стрельчатая арка из пурпурной кладки, стоящая сама по себе, с ячейками в обоих устоях и стёртым порогом. Ведёт с одного края соты на другой, то есть никуда. Трутни проходили под ней цепочкой, и воск в ячейках — с их ног.

Шестигранная камера из пурпурной кладки, выше любой другой ячейки; под её крышей висит кокон из воска и янтаря. Кокон разорван и пуст. Королевы больше нет, и ячейку никто не занял; старшая из нянек спит под коконом и стережёт его так, будто королева ещё вернётся. Маточное желе запечатано в трёх восковых ячейках вокруг неё.

Бугристый купол из крышки соты с глазком наверху и рваным лазом сбоку. Внутри вдоль стен стоят ячейки из стенки соты, а на них и под сводом сидят шалкеры и ждут того, кто войдёт в лаз. Сюда не ходят без щита, и мало кто приходит дважды.

Шестигранный зал из стенки соты с полом из залитого воска и ячейками в каждой стене: одни запечатаны, другие пусты. Здесь шалкеры растили воск, слой за слоем, пока южный угол не осел и воск не вытек на соту. Двое так и не ушли.

Когда Улей ещё летал, шалкеры жили не на столбах, а внутри них: в толще сот они выгрызли четыре яруса шестигранных ячеек — кладовые воска и янтаря, ясли, галереи стражей и на самом дне камеру королевы. Потом Улей сел, шалкеры ушли в столбы наверху, а старые соты запечатали воском. В них остались те, кто не умеет уходить: трутни облетают ячейки, личинки жуют воск, старые няньки висят под своими коконами, а королева спит в раковине, пока ей не принесут пластину её стража.

Шестигранная шахта в кладке, семь блоков глубиной, по стенке винтом полка. Воск со всех сот вокруг стекает сюда по земле, через губу и вниз, в темноту, и застывает на дне слоями. Ворот над колодцем до сих пор держит свой котёл.