Золочёные
Приземистые кузнецы Горна, которых не рожают, а отливают: живое золото в оболочке из шлака и искра, вдохнутая в рот. Они куют живое золото, пока оно шевелится, на наковальнях из шлака и спят за стенами такой толщины, что сквозь них не пробивается свет моря. Золото семья носит на плечах, а остальное держит на крыше: это её будущие дети. Люди для золочёных — «некованые»: мягкие, холодные и трогательно боятся моря.
«Два удара в грудь — это значит «я горяч, подходи». Отвечать не обязательно, некованый: у тебя в груди только глухо стукнет. Я ….»
Поселение и жители
Ремёсла
Обмен по уровням
Облики
Где живут
Горновые подворья. Поселение золочёных: дома в виде наковален со стенами в два кирпича, у каждого во дворе дымит горн, а золото семьи лежит на крыше, где его может сосчитать любой сосед. Посередине — Двор изложницы: здесь золочёные отливают детей из золота семьи, и старейшина вдыхает в них первую искру.
Задания
Колечко на рог· Золотых дел мастерПринести золотых дел мастеру десять осколков аметиста — камень для первого колечка новоотлитого ребёнка.
«Семья Ферры прошлой плавкой отлила ребёнка. На третью плавку он встанет и попросит угля, а первое, что он получит, — колечко на рог. Золото у меня есть. Но колечку нужен камень, а все камни здесь — шлак или золото, для детского рога тяжеловаты. В вашем холодном краю есть фиолетовый камень, который звенит, если по нему ударить. Принеси мне его, некованый.»
Золото на крышу· Золотых дел мастерОтбить на островах-наковальнях шесть кусков живого золота со шпилей и принести золотых дел мастеру — на крышу семьи Ферры.
«Ребёнок встал и просит угля, а плечи у семьи теперь худые: половину золота перелили в него. Семья с голой крышей — семья без будущих детей, и это видит вся улица. Живое золото растёт шпилями на наковальнях — там, где Горн ударил сильнее всего. Отбей мне шесть кусков, некованый. Берегись Пустых: они стоят на шпилях так, будто это их золото.»
Пустое золото· Золотых дел мастер· повторяетсяПогасить двух золочёных рыцарей — Пустых: золото, что ходит с чужим огнём внутри.
«Каждый Пустой на шпилях — это золото целой семьи, которое ходит с огнём Позолоченного в груди. Мне больно на них смотреть, некованый: столько детей, которых уже никогда не отольют. Погаси мне двоих. Что от них останется, я переплавлю обратно в честное золото, и часть — твоя.»
Наковальня без раствора· Шлаковый каменщикНайти Наковальню великана и принести шлаковому каменщику восемь кусков золочёного шлака с неё.
«Наковальня в тринадцать блоков, некованый, и ни ложки раствора: я смотрел с соседнего острова. Горный кузнец кладёт шлак и бьёт по нему, и связка — сами удары. Моим стенам нужен раствор, и всё равно они трескаются под Молотом. Сходи к его наковальне и отбей мне восемь кусков золочёного шлака с неё. Хочу знать, как изнутри выглядит связка из ударов.»
Окалина Молота· Шлаковый каменщикПережить Ковку великана и принести шлаковому каменщику два куска необработанного адаманта.
«Когда Горный кузнец работает, окалина сыплется на все подворья, а в остывшей окалине бывает тёмное зерно — адамант, единственный металл, которого не растворил Разлив. Мой резец о него стёрся до огрызка. Когда в следующий раз ударит Молот, не прячься под крышу, как разумный слиток: оставайся снаружи, сходи с красного свечения и разбирай, что упадёт. Два куска сырого адаманта — из окалины или из стен, мне всё равно.»
Что не съели споры· Шлаковый каменщикПривезти шлаковому каменщику четыре куска необработанной ярь-медянки из края спор под третьим жерлом.
«Рубашка на твоём колоколе — наш шлак. Мой шлак. Ты уже спускался с ней под третье жерло, а колокольные говорят, что тамошние споры съедают любой голый металл и только наш шлак встаёт у них поперёк горла. Хочу знать, правда это или колокольное хвастовство. Спустишься туда снова, некованый, — привези мне, во что споры превращают медь. Тогда я буду знать, от чего тебя спас мой шлак.»
Тигель гудит· Хранитель тигляНайти Тигель — чашу, в которой плавится сам Горн, — и принести хранителю тигля ведро расплавленного золота.
«Мой тигель поёт фальшиво. Хранитель учит гул у великого Тигля — того, что никто не наполняет и никто не льёт, а мой его забыл. Мне от расплава не отойти, а тебе можно. Сходи к Тиглю, постой рядом и набери ведро золота из-под его носика. Я вылью его в свой — может, мой вспомнит.»
Кристаллы в корке· Хранитель тигляПережить Закалку в Горне и принести хранителю тигля два саламандровых кристалла из корки.
«Когда Горн окунает мир в холод, Разлив затягивается коркой, и в корке застывают саламандровы кристаллы. Старейшины зовут их нашим крепким, а я — единственным, что держит тигель горячим весь долгий сон. Мне на корку нельзя: тяжёл, она трескается. А ты лёгкий. В следующую Закалку пройдись по плитам и принеси мне два кристалла. И беги, когда плиты засветятся.»
Чьи звенья сдали· ЦепникОсмотреть оборванный пролёт Цепного моста и принести цепнику двенадцать слитков железа на новые звенья.
«Цепной мост: цепи ковали мы, настил клали колокольные, а Прилив грел восточный пролёт, пока тот не отпустил. Каждый цепник на подворьях говорит, что сдали чужие звенья. Сходи посмотри на обрыв своими глазами, некованый: тебе там делить нечего. И принеси мне железа с холодного края — двенадцать слитков. Чьи бы ни были звенья, мосту нужны новые.»
Цепь, что держит и горячей· ЦепникПоказать цепнику четыре слитка адаманта — металла, которого не гнёт никакой огонь.
«Цепь держит, пока холодная. По этому правилу я жил — и по этому правилу сдал мой мост. А адамант, выкованный однажды, больше не гнётся — ни горячим, ни холодным. Я ни разу не держал его слитка: колокольные уносили по Трубе каждое зерно. Выплавь четыре, некованый, и принеси мне подержать. Только подержать. Хочу знать их вес в клещах, пока не стал слишком стар, чтобы учиться.»
Дрова с холодного края· Угольщик· повторяетсяПринести угольщику шестнадцать дубовых брёвен для угольной печи.
«Древесный уголь — наш праздничный хлеб, а пекут его из дерева. Из дерева! Здесь ничего не вырастает настолько, чтобы гореть: папоротник сгорает за вздох, а шлак не горит вовсе. А ваш холодный край, говорят, весь в нём — стоит рядами, как рыцари. Приноси мне по шестнадцать брёвен время от времени, а я заплачу, как платит пекарь.»
Ужин хранителю тигля· УгольщикОтнести хранителю тигля, которому не отойти от расплава, восемь кусков древесного угля от угольщика.
«Хранитель тигля три плавки не отходит от расплава: к литью спиной не повернёшься. А хранитель, который не ест, становится вишнёвым, а вишнёвый хранитель проливает. Отнеси-ка ужин, некованый: восемь кусков, лучшая моя закладка. В руки хранителю, а не на край тигля.»
Огонь, который отдаёт· УгольщикОтнести саламандровый кристалл хранителю огня душ у великаньих детей в Прахе, где огонь синий и не греет.
«Ты ведь и следующее жерло услышал? Колокольные говорили, что огонь там синий и не даёт жар, а берёт, и что у него живёт народ — кормит его и мёрзнет. Ничего печальнее про огонь я не слышал. Отнеси им вот это: саламандров кристалл — то, что держит жар дольше всего. Отдай тому, кто у них хранит огонь. Скажи, что это от угольного пекаря из Горна и что наши огни только отдают.»
В печь Позолоченного· СтарейшинаСпуститься в Золочёные глубины — цеха колокольной гильдии, вырубленные в шлаке под островом, — и вернуться наверх.
«Под островом с печью лежат цеха колокольной гильдии: кузни, воздуходувня, формовочная, пробирная, а на самом дне — его собственный горн. Когда-то мы пили жар вместе с ними — пока он не захотел больше огня, чем было у Горна. С тех пор как поднялось золото, никто из нас туда не спускался: для их лестниц мы тяжелы, а для их памяти — слишком пристыжены. Спустись, некованый. Посмотри, что от них осталось. Потом вернись и расскажи.»
Присыпать его горн· СтарейшинаОдолеть Золочёного кузнеца у главного горна на дне Золочёных глубин.
«Теперь ты знаешь, кто работает на дне цехов. Он лёг под собственный молот, чтобы стать огнём, а огонь не даёт ему остыть. Его наковальня просит два сердца Пустых — сначала придётся погасить двух рыцарей. Потом погаси и его, некованый. Даже позолоченным нужно остыть.»
Кольцо на острове-наковальне· СтарейшинаРазбудить кольцо из шлака на острове-наковальне — врата между мирами.
«Позолоченный погашен, и кольцо на острове наполовину проснулось. Ему нужно остальное: погасить шестерых жуков, что разносят его угли, его сердце, сорок восемь угольков недр, а в рамы — адамант и саламандров кристалл. Ест оно много. Накорми его, некованый, и старая дорога между мирами снова загорится на нашем острове.»
Вода глубин· Мастер наковальниПринести мастеру наковальни шесть кусков рингвудита из глыб Недр.
«Ха! Сел на лицо и не оставил вмятины. Добрый корабль. Такую наковальню надо закаливать, а воды тут нет — только синий камень, что её держит. Шесть кусков. Куй, пока я в духе.»
То, что растёт· Мастер наковальниДолететь до Шляпки-странницы — станции плодовиков у жерла Грибницы — и вернуться.
«Есть там станция, которую никто не ковал. Она ВЫРОСЛА. Не верю я вещи без следов молота. Слетай, поищи швы, заклёпки — хоть что-нибудь честное. Потом расскажешь.»
Перековка· Мастер наковальниПоднять класс корабля у причала станции и вернуться к мастеру наковальни.
«Корабль — клинок. Твоим работали, а перековать ни разу не дали — я отсюда вижу. Поставь его на причал, пусть сделают лучше. Потом приходи — открою тебе Тигель.»
О чём поговорить
Расскажи об этом мире.
Это Горн, некованый: дно Трубы, куда уходит огонь, когда хочет поработать. Золото внизу — Разлив, оно ещё решает, чем ему стать. Острова — наковальни: шлак, по которому Горн ударил и оставил остывать, а живое золото, что растёт на них, — работа, которую Горн уже доделал. Мы живём на наковальнях, между сделанной работой и той, что впереди.
Что за золотое море?
Разлив — золото, которое не остывало с тех пор, как зажгли мир. Не ступай на него, некованый: он возьмёт твои ноги, а вернёт шлак. Мы тоже не ступаем: нас из него отлили, но не для того, чтобы мы в нём плавали. По нему бегают водомеры, но они весят не больше вздоха.
Почему море иногда поднимается и кипит?
Это Прилив: Горн наполняет ковш. Разлив вздувается и кипит, на берег прыгает золото, а водомеры сбегаются отовсюду снимать пенку. Пока он идёт, держись подальше от кромки: брызгам всё равно, кованый ты или нет.
Как вы считаете время без дня и ночи?
Плавками. Плавка — от того, как разожгли горн, до того, как золото перестало шевелиться. Хороший кузнец работает две плавки и спит одну. Самым старым из нас по десять тысяч плавок, я где-то посередине — ещё достаточно горяч, чтобы делать глупости. У колокольных были «дни». Они всё спрашивали, который час, будто Горну есть до этого дело.
Что здесь падает с неба?
Угольки, когда Горн чихает: накрой голову, некованых они жалят. Золотая мгла, когда Разлив выдыхает: дальние острова золотятся, а на крыши оседают самородки, и дети выбегают с мётлами. И тяга: когда Горн делает вдох, по наковальням дует горячий ветер, и там, где он дует, ещё жарче.
Что над Горном?
Труба: длинное каменное горло, а наверху у него Красный край, где сыплется пепел и хрюкают свинолюди. Оттуда приходят колокола. Колокольные говорили, что над Красным краем есть холодный синий, где с крыши падает вода и ничего никогда не горит. Не верю. Кто может жить там, где ничего не горит?
Почему море затянуло коркой?
Это Закалка: Горн окунает мир в холод, как мы окунаем клинок. Разлив затягивается плитами шлака, и по ним можно уйти далеко. В корке застывают саламандровы кристаллы, из-под неё всплывают угольки. Но когда плиты затрещат и засветятся — беги к берегу: они тают одна за другой.
Кто вы такие?
Золочёные. Внутри золото, снаружи шлак, а там, где у тебя зубы, — горн. Нас не рожали, некованый: нас отлили. Наковальня на плечах — голова, кулак — молот, а золото на нас — всё, чем владеет семья. Это короткий ответ, длинный займёт несколько плавок.
Что значит «отлили»?
На каждом подворье есть изложница из шлака по нашей мерке. Когда семья хочет ребёнка, она переплавляет часть золота со своих плеч и льёт в форму, а старший вдыхает в золото искру изо рта. Шлаковая кожа твердеет за плавку, глаза загораются за две, а на третью ребёнок встаёт и просит угля. Первое, что он получает, — колечко на рог.
Зачем вы носите столько золота?
Потому что это наши внуки. Каждого ребёнка отливают из золота семьи, поэтому семья носит золото там, где его может сосчитать любой: худое плечо — маленькая будущая семья. Что не помещается на плечах, лежит на крыше. Никто его не крадёт: чужое золото не лежит смирно в руках, оно помнит свой огонь.
У тебя во рту огонь меняет цвет, когда ты говоришь.
Меняет. Тёмно-красный — устал или грущу. Вишнёвый — злюсь: от вишнёвого кузнеца лучше отойти. Оранжевый — работа, жёлтый — хорошая компания, а белый — радость, самая большая. Колокольные говорили, что у вашего народа «белое каление» значит ярость. Странные вы, некованые: злитесь на самом верху.
Что вы едите?
Жар: уголь на каждый день, древесный уголь на праздничную плавку, уголёк недр — когда очень заслужили. Тебе такое не съесть, бедный холодный, так что держи: три огнеплода. Кожура горячая, сердцевина ледяная. Съешь, когда Разлив начнёт тебя печь, — и какое-то время не почувствуешь жара.
Чем занимается каждый из вас?
Золотых дел мастера читают золото и тонко его работают. Шлаковые каменщики режут наковальни и кладут наши стены. Хранители тигля стерегут расплав и льют его. Цепники куют цепь — единственное, что держит над Разливом. Угольщики кормят всех. А старейшина хранит семейные изложницы и вдыхает первую искру. У каждого ремесла свой огонь: перепутаешь — подворье остынет.
Почему у вас такие толстые стены?
Чтобы спать. Мы спим не так, как вы: мы остываем. Присыпаем горн во рту золой и лежим в темноте, и шлаковая кожа снова стягивается. Кузнец, который никогда не остывает, становится хрупким и трескается от первого крепкого удара. А Разлив светит сквозь всё, что тоньше двух кирпичей, — вот и стены у нас в два кирпича, а окна решётчатые.
Имена
Скарн · Бесса · Вагра · Тонго · Ингра · Эмбра · Синдра · Горран · Хамра · Золта · Ауррак · Бранн