Терминаторцы
Низкие упрямые копатели терминатора — линии между палящим днём и ледяной ночью Меркурия. Их предки шли вместе с этой линией вокруг всего мира, а теперь народ живёт в земле, за стенами из соли: она пьёт дневной жар и всю ночь отдаёт его обратно. У каждой семьи на шесте своё зеркало, а люди для них — «мягкоспинные»: ни панциря, ни когтей, и копать совсем не умеют.
«Мягкоспинный! Стой, дай посмотреть... Ни панциря, ни когтей, а кожа как у варёного сцинка. Не обижайся, гость: у нас это значит «добро пожаловать». Я ….»
Поселение и жители
Ремёсла
Облики
Где живут
Норы Черты. Поселение терминаторцев: норы, врытые в равнину, над каждой — низкий купол из полированной соли, блестящий, как их собственные спины, а рядом на шесте — зеркало семьи. Посередине — Двор Черты: золотая линия делит его пол на ночь и день, и здесь в долгий рассвет всё поселение разом поворачивает зеркала к Солнцу.
Задания
Наша кладовая под Чертой· СтарейшинаСпуститься в Глубины терминатора, старую кладовую нор, и вернуться наверх.
«Пока мягкоспинные не врыли туда свой бункер, Хранилище было нашим: соляные погреба, жар, запертый в камне, счёт рассветов на стенах. Потом пришли мягкоспинные, потом в нижний зал спустился Ходок, и теперь туда никто не ходит. Сходи посмотри за нас, мягкоспинный. Сосчитай зарубки на стенах погребов и поднимись обратно. Обратно — это главное.»
Пусть Ходок отдохнёт· СтарейшинаОдолеть Стража терминатора в нижнем зале Глубин терминатора.
«Он сказал: заройтесь, а я пойду за всех. Он шёл так долго, что латы мягкоспинных вросли в него. Старейшины всех нор спорили об этом сто рассветов, и спор кончен: пусть отдохнёт. Его алтарь просит два пепельных сердца. Когда он встанет, мягкоспинный, уложи его бережно. Он заслужил бережно.»
Кольцо Черты· СтарейшинаРазбудить большое каменное кольцо на равнине Меркурия — врата между мирами.
«Кольцо на равнине просыпается для того, кто остановил Ходока и выстоял под плевком Жара. Первое сделано. Когда Жар плюнет в следующий раз, встань под ним — не под солью — и выживи. Потом отдай кольцу его ядро, звёздную пыль своей дороги и наши иридий и ртуть в рамы. Дорога, на которой нет Черты... Хочу увидеть её, пока мой купол не потускнел.»
Двадцать зеркал вместо одного· Полировщик зеркалНайти поле гелиостатов мягкоспинных и принести полировщику зеркал две банки их зеркального состава.
«Ты слышал, как я смеюсь над полем зеркал мягкоспинных. Перестану ради одного — ради их серебра. Они покрыли стекло чем-то, что отбрасывает Жар лучше нашей лучшей пасты. Половина их зеркал теперь лежит лицом вниз. Сходи туда, возьми из их кладовой две банки этого покрытия — и я покажу тебе, почему одно зеркало лучше двадцати.»
Блеск для первого слоя· Полировщик зеркалОтнести соляному каменщику четыре порции шлифовальной пасты от полировщика — для первого купола детёныша.
«У детёныша Ульды в этот рассвет нарастает первый слой — купол, я имею в виду. Нору сложил каменщик, и сложил хорошо, но о блеске каменщики не думают никогда: по-ихнему тусклый купол — законченный купол. Отнеси эту пасту. Скажи каменщику, что блеск — для малыша, так что это никому не одолжение и спасибо говорить никому не надо.»
Щит, который выдержал· Соляной каменщикНайти обломки теплозащиты на равнинах и принести соляному каменщику две её плитки.
«На равнине стоит щит мягкоспинных — ребром, в собственной воронке. Он выдержал, корпус за ним — нет. Мы, каменщики, иногда ходим им любоваться: тонкий, как коготь, а вынес падение, от которого потекла порода. Принеси мне две его плитки, мягкоспинный. Хочу понять, как такая тонкость держит Жар, — а потом хочу что-нибудь из этого построить.»
Когда растут полости· Соляной каменщикПережить рост полостей на Меркурии и принести соляному каменщику двенадцать кусков соли впадин.
«Время от времени полости растут: клочок земли дымится, на нём горит знак, а потом он проваливается в скалу на шаг-другой. На дне — свежая соль, не видевшая Жара, лучшая для купола. Мы выкапываем её потом, а ты можешь успеть первым. Когда земля задымится — сойди с неё, сойди, мягкоспинный, — а потом спускайся и руби.»
Некрасивая штольня· Копатель иридияНайти иридиевую выработку мягкоспинных и принести копателю иридия четыре куска необработанного иридия из её забоя.
«Мягкоспинные пробили штольню под отвалом — в два шириной, на подпорках, на подпорках! — и бросили забой недоработанным. Тяжёлое серебро там так и лежит, зовёт. Ни один терминаторец в такую некрасивую штольню не полезет — дело приличия. Но штольня твоего народа, значит, и приличия твои. Залезь, доработай их забой и принеси мне четыре куска сырого серебра.»
Серебро в столбах· Копатель иридияПережить магнитные смерчи на Меркурии и принести копателю иридия четыре щепотки иридиевой пыли.
«Когда по равнине ходят огненные столбы, они высасывают из земли тяжёлое серебро, мелют его в пыль и разбрасывают, как детёныш гравий. Мы, копатели, прячемся в норах: столбы кусаются. А на тебе, говорят полировщики, скафандр, который пьёт молнии. Походи за столбами, подбери серебряную пыль, что они выплюнут, и принеси мне четыре щепотки.»
Ходоки у стены· Хранитель жара· повторяетсяРазбить двух пепельных ходоков, что приходят к норам за теплом.
«Пепельные ходоки чуют наши грелки сквозь соль и днём приходят скрестись в стены. Мы с ними не воюем — пусть их утомит Жар, — но и усталый ходок скребётся. У тебя есть оружие и крепкая голова. Разбей двоих — и я заплачу теплом: брикетами, что горят всю ночь.»
Лёд для белой искры· Хранитель жараОтнести глыбу синего полярного льда от хранителя жара хранителю конденсаторов у облачников на Венере.
«Говоришь, на белой искре выжимают воду из неба по чашке в день? По чашке! У нас в холодных кратерах у полюсов лёд лежит грудами — для нас это просто камень. Держи — глыба, что я принёс с полюса, завёрнутая в соль. Отнеси её тому, кто у них хранит воду. Не разворачивай до места и не показывай Жару в дороге.»
Часы последнего Хождения· Зовущий рассветНайти Обелиск терминатора и принести зовущему рассвет три куска золотистого сульфида — подновить его часы.
«Вдоль тени обелиска лежат золотые отметки — часы последнего Хождения, по одной на каждую остановку. Жар давно слизывает с них золото, и скоро их никто не прочтёт. Зовущий рассвет должен беречь счёт. Сходи к обелиску, посмотри на отметки и принеси мне золотистого сульфида — подновить их. Тогда расскажу, что значит последняя отметка.»
Спиной к Жару· Зовущий рассветПережить солнечную вспышку на Меркурии под открытым небом.
«Я слышу Жар раньше всех: перед плевком он гудит за краем, как грелка, которая вот-вот треснет. Когда он плюнет, норы уходят под соль. Но кольцу на равнине нужен тот, кто выстоял плевок под открытым небом, а старые Ходоки молились именно так: стоя, спиной к Жару, со словами «ещё не сейчас, ещё не сейчас». Сделай так однажды, мягкоспинный. Потом приходи и расскажи, как это звучало.»
Слова над клинком· Зовущий рассветВыковать из ядра Ходока клинок сумерек и показать его зовущему рассвет.
«Если выкуешь из его ядра клинок — ваши кузнецы говорят, выходит славный, — я не рассержусь: он шёл, а клинок в руке тоже идёт. Но ничто, сделанное из него, не должно ходить без старых слов. Принеси его мне, когда будет готов, — только покажи, лезвия я не коснусь, — и я их скажу. Тогда это уже не его ядро. Это ходок.»
Жар на поводке· Хранитель жараПринести хранителю жара шесть медных трубок и четыре обшивочных листа — отвести жар дневной стены в дальний конец норы.
«Соль — вещь хорошая, мягкоспинный, но ленивая: отдаёт жар там же, где выпила. Стена тёплая, комната за ней тёплая, а в дальнем конце норы, где спят детёныши, к середине долгой ночи холодно. Ваш красный металл наоборот: ничего не держит, всё передаёт дальше, как сплетник. Принеси мне шесть трубок из него и четыре ваших железных листа — приложить к стене, что смотрит на Жар. Посажу жар на поводок и отведу к малышам.»
О чём поговорить
Расскажи об этом мире.
О мире? Мир — это Черта, мягкоспинный. С одной стороны Жар — там свинец течёт, как вода. С другой стужа — выдохни, и выдох упадёт снегом, будь у тебя чем выдохнуть. Между ними Черта, край дня, и она идёт примерно так же быстро, как ты шагаешь. Всё, что здесь живёт, живёт возле неё.
Какими они были?
Большими и горячими. Больше след ничего не говорит, а след не врёт. Где они ступали, иней стужи растаял и больше не вернулся: единственные мокрые ямки на всей Черте — их следы. В Жару свинец течёт, как вода, а они шли сквозь него не торопясь. Мы зарываемся в соль, чтобы пересидеть день. Они проходили дни насквозь.
Ходок Черты — один из них?
Нет. Мал он для них: ступает на каждый третий их отпечаток, я сам видел. Зовущие рассвет говорят: он их отзвук. Когда Шедшие первыми ушли, Черта осталась пустой, а дню пустая Черта не по нраву. Вот кто-то и пошёл дальше их шагом. Кто-то, кто помнит шаг — и мало что ещё.
На скрижали сказано: у дороги поставили стража.
Поставили. Не родился, не пришёл — поставили. Как кол у входа в нору, чтобы детёныши не свалились. Ха. Десять тысяч рассветов мы ему пели, а он был чьим-то колом. Хорошим, заметь: держал Черту, пока мы зарывались. Кто его ставил, знал, что однажды мы устанем. Про Жар такого не скажешь.
Почему вы остановились?
Потому что так сказал Ходок. Он вёл Хождение, первое и последнее. Когда нас стало слишком много и мы слишком устали, он сказал: заройтесь, а я пойду за всех. Мы зарылись. Он идёт. Хочешь знать остальное — спроси, что лежит под Чертой. История невесёлая.
Солнце поднялось, остановилось и пошло назад. Так бывает?
Заминка! Бывает. Иногда Жар выглянет из-за края, передумает, опустится обратно — и только потом встаёт по-настоящему. Зовущие рассвет говорят, что Солнце нас стесняется, каменщики — что оно что-то забыло. Детёныш, родившийся между двумя рассветами, — счастливый: ремесло выбирает себе сам.
Как вы переживаете жару и стужу?
Мы ни с тем, ни с другим не спорим. В Жар — под солью и зеркалами, в стужу — у соли, что напилась дня. И едим саму Черту. Держи, миска сумеречной похлёбки: с одного края золото, с другого тьма, посередине соль. Съешь, прежде чем шагнуть хоть в одну сторону.
Есть ли на Меркурии вода?
Только камнем. У полюсов есть кратеры, дно которых ни разу с сотворения мира не видело Жара, и там стужа держит лёд. Хранители жара изредка ходят туда и приносят глыбы, завёрнутые в соль. Принеси нам своего льда — увидишь, как пляшет терминаторец.
Что здесь стоит увидеть?
Наши святые места и наши кладовые — у нас это одно и то же. И ещё ямы, что оставили мягкоспинные, но про них спрашивай отдельно. Это другая история.
Кто построил святилище с золотым кольцом?
Ходоки — на том месте, где Жар впервые сжёг одного из них. Стелы смотрят внутрь, прочь от Солнца: на Жар не смотрят, смотрят на то, что он освещает. Встань в кольцо спиной к нему — и поймёшь наши молитвы. В основном это «ещё не сейчас, ещё не сейчас».
А соляные столбы в полостях?
Соляные сады. Полости выдыхают соль из породы, и там, где внизу идёт жила тёплой корки, соль лезет вверх, к холоду, как растение. Мы срезаем столб раз в сто рассветов и только сверху: срежешь корень — внуки останутся без соли.
Кто поставил обелиск, чья тень не движется?
Мы — там, где кончилось Хождение. Тень стоит на месте, пока Ходок идёт: таков уговор. Золотые отметки вдоль неё — часы последнего Хождения. Если тень когда-нибудь сдвинется, говорят зовущие рассвет, пора снова идти.
Что за воронка из спёкшейся корки?
Там упал кусок неба — такой горячий, что порода потекла. Золотая капля на дне — всё, что от него осталось. Хранители жара ходят туда за углями: корка там так до конца и не остыла. Берегись пепельных ходоков. Им там тоже нравится.
Что за соляной купол в полостях?
Пузырь, который выдули полости. Кто-то вырезал в нём скамьи — может, мы, может, мягкоспинные, может, и те и другие. Мы ходим туда слушать, как растёт соль. Очень тихо, будто далеко коготь по стеклу. Услышишь — значит, хватило терпения.
Имена
Дуррум · Кеш · Орра · Баск · Тукка · Хедда · Грумм · Саал · Пакк · Редда · Ворр · Адда