Плакальщики
Тяжёлый, сутулый народ Плача из тёмного стекла: по щекам у них бегут светящиеся слёзы и застывают кристаллами. Плакальщики оплакивают мир, расколовшийся на осколки, среди которых живут, и поют о нём в Хоре скорби. Свои слёзы они дарят и ими платят: хранимое горе тяжелеет, а отданное легчает. Пришельцев они зовут сухоглазыми — и жалеют их.
«Ох... у тебя сухие глаза. Совсем сухие? Значит, ты спустился по Горлу, сверху. Я …. Прости мои слёзы: они текут сами и не о тебе.»
Поселение и жители
Ремёсла
Облики
Где живут
Приют плакальщиков. Приют плакальщиков, вырезанный в осколках ровной террасой: залы из кирпича тёмного стекла под друзами осколков, на остриях светятся слёзы Пеле, над проёмами в рост сутулого великана горят голубые светильники. По каждой улице к цистерне посреди приюта бежит ручеёк слёз, а над цистерной со стелы смотрит бледный лик Плачущей — той, что плачет за всех, — и по щекам у неё бегут слёзы.
Задания
Дом Сестёр· СтарейшинаСпуститься в Слёзные глубины, первый дом плакальщиков, и вернуться к старейшине.
«Под Осколками лежит наш первый дом: залы, вырубленные в тёмном стекле для сосудов, кельи для тех, кто их хранил, архив, где записывали каждую слезу. Его построили Сёстры сосудов. Мы вышли оттуда наверх и не возвращались: Тяжесть там тяжелее всего. А ты сухоглазый, и сосуды тебя не тянут. Спустись за нас. А когда вернёшься, скажи мне, помнит ли ещё архив наши имена.»
Пусть она отдохнёт· СтарейшинаОдолеть Хранительницу слёз у последнего озера на дне Слёзных глубин.
«Ты стоял в архиве — теперь знаешь, кто на дне. Она первой из нас заплакала и последней перестала. Она хранит каждую слезу каждого озера, чтобы нам не пришлось, и Тяжесть — её печаль. Она так устала, сухоглазый. Верни ей слёзы на алтарь у её пустого постамента, а когда она придёт за ними... дай ей отдохнуть.»
Кольцо, что плачет· СтарейшинаРазбудить кольцо из рам у озёр Плача — врата между мирами.
«Теперь дверь у озёр. Она спит, а чтобы проснуться, ей нужно сердце Хранительницы — первая слеза, что всё ещё падает; тот, кто выстоял Великий Плач до конца; плотное железо и кристаллы слёз в рамы; и угольки недр на дорогу. Разбуди её, сухоглазый. Тогда сухоглазые смогут приходить и уходить без колоколов на цепях, и больше никто не останется на дне Горла.»
Отпустить остеклевших· Звонарь· повторяетсяСразить двух плачущих стражей — остеклевших, — чтобы звонарь прозвонил по ним.
«Остеклевшие когда-то были нами: плакали и не отдавали ни слезы, и плач остеклил их изнутри. Они стоят у старых мест и не могут положить то, что несут. Мы отпустить их не можем: мы тоже стекло, и они бы только забрали нас с собой. А ты можешь, сухоглазый. Отпусти двоих. Я прозвоню по удару на каждого, и они уйдут, а не пропадут.»
Когда колокол звонит сам· ЗвонарьПережить Звон скорби и принести звонарю два кварца скорби из огненных слёз, что он поднимет.
«Иногда кого-то оплакивает сам мир, и колокол звонит без звонаря. С каждым ударом стекло трескается светом, а через вдох из трещин бьют огненные слёзы. Я звоню вместе с ним: недобро оставлять колокол горевать одного. Выстой это со мной, сухоглазый. Смотри под ноги, а не на колокол. И принеси мне два кристалла слёз из огненных слёз — чтобы я знал, по кому он звонил.»
Первые девять· Певчий хораНайти Хор скорби и принести певчему осколок эха.
«Первые девять певчих пели так долго, что остеклели посреди куплета, а песня продолжилась без них. Один упал и гудит лёжа. Наш хор там никогда не пел: боимся спеть не так. Сходи и постой у чаши посередине, сухоглазый, послушай. И принеси мне камень, в котором заперт голос: ваш народ находит их в глубокой темноте. Хочу сохранить один голос, что не наш.»
Слёзы вверх· Певчий хораПережить Обратный плач и принести певчему три кварца скорби, пойманных в прыжке.
«С небом ты уже плакал — теперь поплачь с нами вверх. Изредка слёзы текут вспять, вверх из озёр, и Тяжесть отпускает больше чем наполовину. На несколько вдохов мир вспоминает, что был цельным, и мы плачем от радости — единственный раз. Вместе со слезами всплывают кристаллы. Поймай мне три в прыжке, сухоглазый, пока они не поднялись слишком высоко. Куплету нужно что-то, за что держаться.»
Камни, что гудят· Певчий хора· повторяетсяПринести певчему двенадцать осколков аметиста: хор настраивает по ним голоса.
«Ваши фиолетовые камни гудят, если по ним ударить, — как мы, когда поём. Хор настраивает по ним голоса перед каждым куплетом, а под Тяжестью они со временем трескаются. Приноси мне дюжину время от времени, сухоглазый. Я плачу тем, что есть у приюта: ягодами и зелёными камнями.»
Слёзы белых призраков· Собиратель слёзПринести собирателю слёз две слезы гаста из Верхнего огня.
«Песни говорят, что Горло ведёт к огромному горящему небу, где плачут белые призраки. Если они плачут, их слёзы падают в огонь и пропадают, и никто их не хранит. Это страшно, сухоглазый. Принеси мне две их слезы. Мы храним слёзы отовсюду, чтобы тем, кто их пролил, было хоть немного легче, где бы они ни были.»
Где водопад течёт вспять· Собиратель слёзНайти Слёзный водопад и принести собирателю слёз восемь слёз Пеле из трещины над ним.
«У водопада мир плачет через уступ, и если смотреть достаточно долго, поток потечёт обратно, вверх, в трещину, где растут огненные слёзы. Детям мы велим не засматриваться; старики сидят там, пока колокол не прозвонит сотню раз. Мне нужны огненные слёзы на фонари, сухоглазый: восемь штук, из трещины наверху. Не засматривайся. Или засмотрись — только вернись.»
Слезница для Исполинов· Собиратель слёзОтнести слезницу со слезами приюта от собирателя слёз хранителю огня душ у великаньих детей, в Прах.
«Колокольщики рассказывали о мире пепла и синего огня, где мёртвые ходят караванами, а плакать никто не плачет. Ты там был. Значит, об их мёртвых никто никогда не плакал... Это слишком тяжело, чтобы так оставить. Отнеси им слезницу, сухоглазый, полную слёз приюта, и отдай тому, кто хранит их огонь. Пусть у их мёртвых постоит один сосуд плача. Самим им плакать не нужно.»
Лицо для раздавленной· Резчик тёмного стеклаНайти Стеклянный склеп и принести резчику тёмного стекла алмаз для самых тонких сколов.
«В Стеклянном склепе одна из наших мёртвых раздавлена в крошево: Тяжесть давила на крышку, пока от лица ничего не осталось. Я режу лица тех, кто ушёл. Но лицо — самый тонкий скол, какой бывает, и мои железные долота по нему скользят. Ваш народ добывает камень твёрже всего здешнего. Принеси мне один, сухоглазый. А сначала сходи в склеп и посмотри на её нишу — чтобы знать, для кого несёшь.»
Имя для звона· Резчик тёмного стеклаОтнести готовое лицо от резчика тёмного стекла звонарю, чтобы её прибавили к ударам.
«Её лицо готово. Смотри: лоб, дорожки слёз, даже скол на щеке, что был у неё с детства, — так написано в архиве. Прежде чем оно вернётся в нишу, его должен увидеть звонарь: у того, по ком звонят, должно быть лицо, а по тому, у кого есть лицо, должны звонить. Отнеси его звонарю, сухоглазый. Медленно.»
Тот, кто остался внутри· Хранитель цистерныНайти Раздавленный колокол колокольщиков и принести хранителю цистерны две теплозащитные плитки на насосы.
«Я ношу каску колокольщиков и держу на ходу их насосы: кто-то же должен помнить, как. Один их колокол лежит на боку посреди Осколков. Экипаж поставил ворот, чтобы его поднять, а ворот так и не потянул. Один из них до сих пор внутри; другой стоит у будки — теперь стеклом. Сходи туда, сухоглазый. Принеси мне две их огнеупорные плиты для насосов... и скажи, что колокол всё так же лежит тихо.»
Под Великим Плачем· Хранитель цистерныВыстоять Великий Плач и показать хранителю цистерны ведро слёз, набранное своими руками.
«Когда небо плачет вместе с нами, падают крупные слёзы, сыплются кристаллы, и все бросают работу и поют. Цистерна наполняется до краёв, и я стою у неё с вёдрами. Выстой Великий Плач однажды до конца, сухоглазый: после этого кольцо из рам у озёр тебя узнает. И набери своими руками ведро слёз из озера и покажи мне. Отдавать не нужно. Я только хочу видеть, что ты можешь его нести.»
Синева для цистерны· СлезоносецПринести слезоносцу шесть кусков рингвудита из глыб Недр.
«Ты пришёл. Приходят немногие. Под этим полом — все слёзы, что мы сюда донесли, и цистерна трескается от горя. Синий камень глубин держит воду, как мы — печаль. Шесть кусков её залечат.»
Те, кто бьют· СлезоносецДолететь до Висячей наковальни — станции золочёных у жерла Горна — и вернуться.
«Издалека слышны удары. Кто-то бьёт и бьёт — и никогда не плачет. Нам бы знать, что стоит такого шума. Слетай к ним. Послушай. Вернись и скажи, счастливы ли они.»
Своя слеза· СлезоносецПринести слезоносцу два кварца скорби из Плача для Реликвария.
«Под остриём Слезы — Реликварий. Там место двум кристаллам скорби из дома, а я слишком стар, чтобы пройти жерло. Принеси их. Потом поднимись, один раз, и возьми то, что оставлено для того, кто поможет.»
О чём поговорить
Расскажи об этом мире.
Ты стоишь на разбитом, сухоглазый. Когда-то всё это было Чашей: одно стекло, цельное от края до края, и свет стоял в нём, как вода. Потом она раскололась. Осколки встали горами, свет вытек, и осталось только то, что светится в слезах. Мы зовём эти земли Осколками, вы — Плачем. Правы и мы, и вы.
Под моим миром, на самом дне его камня, лежит тёмная земля — не его. Середина у неё пустая и холодная.
...Медленно, сухоглазый. Такого куплета у нас нет. Мы плачем о том, что упало сюда, и о том, что плывёт, — у осколков есть мы все. Куда ушло тяжёлое, не спрашивал никто. У разбитого есть верх и низ: верх разлетается, низ тонет, а тонуть — дальше, чем падать. Тёмная земля, которая не смешивается с твоей, и пусто там, где было сердце... Не скажу, что это от Чаши. Никто из нас там не стоял. Но сегодня одну чашу прольют не в озеро, а на землю. Если его корни — внизу, пусть услышат: кто-то знает. Лёгкости.
Почему вы плачете о них, а не только о Чаше?
Потому что больше о них никто не плачет. У Чаши есть мы все; у них — только этот куплет. Кто пытался удержать слишком большое и не удержал, несёт два горя: о том, что упало, и о том, что пытался. Второе мы забираем у них, слеза за слезой. Это самое доброе, что мы умеем для тех, кого не видели. ...Лёгкости, сухоглазый. Сказанное вслух — легче.
Вся Чаша упала сюда?
Тяжёлый куплет говорит — да. Есть куплет полегче; мы поём его редко, потому что в нём почти слишком много надежды: что не вся Чаша упала вниз. Что какие-то осколки упали вверх — в темноту над Горлом — и плывут там до сих пор, со светом Чаши внутри. Колокольщики над ним смеялись. Колокольщики никогда не плакали, вот и смеялись.
Скрижаль Ковчега говорит: жизнь вывезли из расколотого мира.
...Вывезли. Из расколотого мира. Скажи ещё раз, медленно, как звонят в колокол. ...Мы не знаем, была ли это Чаша. И никогда не узнаем. Но если где-то подо льдом кит поёт песню, что была до Раскола, значит, руки всё-таки что-то удержали. Удержали достаточно. Я плачу, сухоглазый, и это другой плач. Он лёгкий.
Почему она раскололась?
Песни не сходятся. Одна говорит, что огонь наверху стал слишком тяжёлым. Другая — что по Горлу упало что-то и ударило в неё. Самая старая — что Чаша просто держала слишком много: слишком много света, слишком много покоя, — а ничто цельное не может вечно держать всё. Её мы поём чаще всего. Она самая добрая.
Что за светящиеся озёра?
Слёзы самого мира. Осколки плачут там, где раскололись, — по жилам в стекле, в низины, — и озёра растут. Не купайся в них: озеро топит не тело, а сердце. Кто зайдёт, становится медленным и слабым, будто всё, что он когда-то потерял, вернулось к нему разом.
Почему здесь всё такое тяжёлое?
Потому что горе тяжёлое, а в этом мире его очень много. Каждый шаг здесь стоит чуть дороже, чем должен, а подъём — дороже всего; поэтому улицы мы режем ровными, а залы — прямо в стекле. Ты привыкнешь. Или научишься плакать — это помогает лучше.
Кто ещё живёт в Осколках?
Немногие, и каждый что-то несёт. Слезопийцы несут утешение. Рыскуны — голод. А остеклевшие — то, что так и не положили.
Что за маленькие стеклянные птички?
Слезопийцы. Пьют из жил — и из нас: сядет на щёку и выпьет слезу, пока та не застыла. Мы не мешаем. Выпитая слеза не пропала: от неё светлеет горлышко, и птичка улетает сияя. Когда плачет небо, они прилетают тучами.
А стеклянные пантеры?
Осколочные рыскуны. Они выгрызают кристаллы слёз из жил — от этого и свет в их шкуре — и охотятся там, где темнее всего, без единого звука. Не трогай его — и он тебя не тронет. Ударишь — не остановится, пока один из вас не рассыплется. Логова у них в расщелинах между гребнями.
Что за статуи, которые двигаются?
Остеклевшие — вы зовёте их плачущими стражами. Кто плачет и не отдаёт ни слезы, тот стекленеет изнутри, медленно, пока от него не остаётся один плач. Они стоят у старых мест и не шевелятся, пока на них смотрят; отвернёшься — и они уже рядом. Не держи на них зла. Они были нами.
Что здесь стоит увидеть?
То, что Осколки сохранили, и то, что построили мы. Спроси о чём-нибудь — расскажу, что помнят наши песни.
Кто та коленопреклонённая статуя у озерца?
Плачущая — та, что плачет за всех. Она плачет о тех, кто не может: о сухоглазых, о рыскунах, об остеклевших. Её озерцо никогда не наполняется, потому что она не хранит слёз — она отдаёт их земле. Проходя мимо, мы зажигаем фонари у озерца. Будешь проходить — зажги и ты.
Имена
Олоэ · Айлу · Ниммэ · Велайн · Сорейль · Уламэ · Ильво · Лирюэ · Эвет · Оллюнэ · Хамейль · Селюви