Плодовики
Плодовые тела одной грибницы, которая здесь и есть весь мир. Каждое ходит на четырёх корнях несколько волн плодоношения и падает, а всё, что оно видело, уходит обратно в нити, поэтому плодовики говорят «мы» и имеют в виду всю грибницу. Они не дышат, а слова выходят из них вместе со спорами. Они ткут свет из светящихся нитей, валяют войлок из старых, зажигают грибы-фонари и хранят споры, а каждого дышащего, кто спустился по жерлу, встречают как того, кого будут помнить.
«О! Кто-то с воздухом в банке. Дышащий. Не бойся пыли: это просто сохнут наши слова. Эту шляпку зовут …, но говоришь ты со всеми нами. Что скажешь ей, то запомнит каждая шляпка в грибнице.»
Поселение и жители
Ремёсла
Облики
Где живут
Плодовый круг. Круг плодовиков: дома, которые выросли, а не построены, — грибы с комнатой в полой ножке и светящимися пластинками вместо потолка, полые пни в трутовиках — на войлочных курганах, а между ними мостки из гиф. Посередине стоит свой гриб-старейшина, бледный, в трещинах света, и под ним старейшина слушает грибницу за всех.
Задания
Душитель в основе· Ткач нитейВыгнать душителя из Ткацкого стана нитей и принести ткачу четыре светящиеся нити, чтобы заново заправить основу.
«Наш стан стоит под навесом дышащих, на валу треть полотна, и оно всё ещё светится. С самого Голода в основе лежит душитель и думает, что он полотно. Он пьёт воздух у каждого, кто приходит ткать. Мы не можем резать свои же нити, дышащий. А ты можешь. Уложи его и принеси нам четыре светящиеся нити — заново заправить то, что он спутал.»
Нить для основы· Ткач нитей· повторяетсяПринести ткачу нитей двадцать нитей вашего мира: из них выходит основа, которая не думает в ответ.
«Наши нити думают, дышащий, а основа, которая думает, спорит с утком. Нить вашего народа мёртвая — тихая и терпеливая: держит всё, что мы через неё ткём. Нам её всегда мало. Приноси по двадцать время от времени, и нити тебе заплатят.»
Гнездо и фильтр· Ткач нитейПоказать ткачу нитей воздушный фильтр, найти Войлочное гнездо споровиков и вернуться оттуда.
«Ясли споровиков ушли в нарост по пояс: три войлочных купола, яйца из мякоти на полу из нитей, и воздух — больше спор, чем воздуха. Однажды туда за самоцветами пошёл дышащий без фильтра. Теперь его череп на колу у входа: мы поставили его туда, чтобы следующий задумался. Ты ведь хочешь туда, правда? Дышащие всегда хотят. Тогда сначала покажи нам фильтр — плотный, какие мы ткём. И вернись, чтобы мы запомнили тебя на ногах.»
«Может быть» Цветения· Хранитель спорПережить Споровое цветение в Грибнице и принести хранителю спор четыре щепотки споровой пыли со споровиков.
«Когда вся грибница разом выдыхает, воздух — больше «может быть», чем воздуха, а споровики плывут стаями, тяжёлые от них. Лучшие «может быть» каждого Цветения мы храним в кадиле, чтобы посеять там, где нарост поредел. Но Цветение тяжело для хранителя: мы выдыхаем вместе с ним и забываем собирать. Выстой следующее вместе с нами, дышащий, и принеси нам четыре щепотки пыли со споровиков.»
Спелое сердце· Хранитель спорПережить Плодоношение в Грибнице, забрать сердце спелого тела и показать его хранителю спор.
«Плодоношение — так начинается почти каждый из нас: свет бежит по нитям к одному месту, и из земли пробивается тело и зреет на глазах, а на макушке — сердце из спорового самоцвета. Спелое сердце хочет, чтобы его взяли; оставленное на ножке перезревает, шипит и чихает всеми своими «может быть» разом. Возьми одно в следующее Плодоношение, дышащий, и покажи нам. Мы хотим знать, куда оно ушло. Сердцу больше ничего и не надо — чтобы его знали.»
Память для плачущих· Хранитель спорОтнести споровый самоцвет от хранителя спор старейшине плакальщиков в Плаче, под самым глубоким жерлом.
«Под самым глубоким жерлом, говорят дышащие, стекло оплакивает мир, который раскололся, и никогда не перестаёт. Плач нам понятен: когда падает наше тело, нити плачут светом. Но мы перестаём, потому что помним упавшего целым. Может, они плачут потому, что им нечем помнить целое. Отнеси им этот самоцвет. Он помнит первый свет в ложбинах — до того, как свет разошёлся по нитям. Отдай тому, кто хранит их горе.»
Медь для Голода· ШляпочникПережить Голод грибницы и принести шляпочнику два куска необработанной ярь-медянки, которую выплюнули нити.
«Когда по нитям бежит Голод, туман темнеет до красного, и земля хватает всё, что стоит на месте. Это её голод, не наш, и нам за него стыдно. Но медь, брошенная на землю, занимает нити, и они выплёвывают её ярью. Похлёбке для ростков нужен её привкус: росток, попробовавший зелёной меди, пускает корни, которые никогда не голодают. Выстой следующий Голод, дышащий, не стой на месте и принеси нам два куска того, что выплюнут нити.»
Хлеб для маленьких родичей· Шляпочник· повторяетсяПринести шляпочнику восемь хлебов: дрожжи в них — крошечные родичи грибницы.
«Твой хлеб живой, дышащий, ты знал? В нём живут наши крошечные родичи — слишком маленькие, чтобы что-нибудь помнить. Мы скармливаем их росткам: росток, съевший буханку, немного узнаёт, каково быть чьей-то едой, и вырастает добрее. Приноси по восемь хлебов время от времени. Нити заплатят.»
Фонари, что забывают· Фонарщик грибовНайти Грибы-фонари в темноте бирюзовых наростов и принести фонарщику восемь щепоток светокаменной пыли.
«В самой тёмной части бирюзовых наростов есть гроздь грибов-фонарей, на которую уже много волн никто не смотрел, а фонари, на которые не смотрят, забывают светить. Сходи посмотри на них, дышащий: когда на тебя смотрят — это уже половина памяти. И принеси нам из своего мира пыли, которая светится сама. Мы скормим им щепотку, а остальное они вспомнят сами.»
Свет в комнату старейшины· Фонарщик грибовОтнести старейшине, который слушает в темноте, две шляпки гриба-фонаря от фонарщика.
«Наш старейшина сидит в комнате, выдолбленной в ножке, и слушает самые старые нити, а там темно. Старейшина говорит, что в темноте лучше слышно. А нам кажется, старейшина просто забыл попросить света. Отнеси старейшине эти две шляпки, дышащий. Конечно, старейшина уже знает, что мы их посылаем: мы все знаем всё. Но подарок кто-то должен нести, иначе это просто мысль.»
Её старые мысли· Валяльщик войлокаУложить трёх душителей в ложбинах и принести валяльщику войлока два пучка гиф — сбить в войлок.
«Душители — её нити, которые узнали вкус воздуха. Они лежат в ложбинах и помнят её голод, а заставить нить забыть не может никто — кроме нас. Войлок — единственный здесь, кому позволено забывать. Уложи троих, дышащий, и принеси нам два их пучка. Мы будем бить их, пока они не забудут даже её.»
Медь для гостя· Валяльщик войлокаНайти Позеленевший остов — гостя, которого приняла грибница, — и принести валяльщику войлока восемь медных слитков для его челюсти.
«Задолго до дышащих сюда спустился гость — слишком большой для любого колокола, — лёг в бирюзовые наросты и больше не встал. Мы приняли его в себя. Его медь накормила нити, а наш войлок вырос на его нижних костях, чтобы ему было тепло. Теперь его медь истончилась, и он помнит всё меньше. Сходи навести его, дышащий, и принеси нам меди из своего мира. Мы положим её ему в челюсть, туда, где свет, и, может, он вспомнит ещё немного.»
Там, где они копали· СтарейшинаСпуститься в Споровые глубины, которые люди первого колокола вырыли в грибнице, и вернуться наверх.
«Мы чувствовали каждую лопату, дышащий. Круглые комнаты, вырытые в нашей плоти: спальные коконы, кухня под шляпкой, сад, молельня, где они нам молились. Самих молитв мы так и не услышали: к тому времени нити там внизу были уже её. Спустись за нас. Пройди там, где они копали, прочти, что они писали, и вернись наверх. Принеси это в голове — дальше мы сами.»
Пусть отпустит· СтарейшинаОдолеть Споровую мать в плодовой камере на дне Споровых глубин.
«Теперь ты знаешь, что выросло в самой глубокой камере: одна шляпка, которая ходит, не падает и ничего не отпускает в нити. Она была нашей. Она всё держит при себе, и мы не можем её вспомнить, потому что она не отпускает. Её алтарь просит четыре щепотки её же спор — со споровиков. Накорми его, дышащий, а когда она придёт, заставь её отпустить. Мягко, если сумеешь. Если не сумеешь — то не мягко.»
Кольцо в наростах· СтарейшинаРазбудить заросшее кольцо в наростах грибницы — врата между мирами.
«Кольцо в наростах спит, заросшее, а в его рамах проросли её споры. Оно просыпается в Цветение — для того, кто выстоял Цветение и заставил её отпустить. Тогда ему нужна её спора, шестьдесят четыре уголька недр, а в рамы — ярь-медянка и споровые самоцветы. Накорми его, дышащий. Нам бы хотелось почувствовать, как кто-то проходит сквозь нашу плоть в другой мир — и возвращается.»
Розы для пластинок· Сеятель спорПринести сеятелю спор четыре огненные розы из магмовых жеод Недр.
«Ммм. Тёплый. Шляпка сеет лучше, когда пластинки согреты, а греют лучше всего розы, что цветут в горящих камнях. Четыре. Есть их мы не будем. Наверное.»
Капля, что не падает· Сеятель спорДолететь до Последней слезы — станции плакальщиков у жерла Плача — и вернуться.
«Наши нити чувствуют каплю, что висит далеко. Она вот-вот упадёт — с тех времён, когда мы ещё не проросли. Слетай, узнай, почему не падает. Капля, которая не падает, — беда для всего, что растёт.»
Семя семени· Сеятель спорПринести сеятелю спор два споровых самоцвета из Грибницы для Споровой камеры.
«Внизу, в луковице, спит то, что мы посеем, когда эта Шляпка состарится. Ему нужна компания: два споровых самоцвета из дома. Принеси — и спускайся. Один раз. Ступай мягко: оно видит сны.»
Жемчуг из огня· Сеятель спорПринести сеятелю спор шесть огненных жемчужин: они остаются там, где лопаются огненные пузыри на струях магмы.
«Ммм. Опять ты, тёплый. На струях магмы висят пузыри — гроздьями, как наши шляпки перед дождём. Лопнет такой — останется жемчужина: капля огня, что не остыла. Шесть таких под пластинки — и Шляпка будет сеять и в холодных местах. В гроздь не влетай: лопаются они разом. Ткни один издали. Наверное, издали.»
О чём поговорить
Расскажи об этом мире.
Нет никакого «этого мира», дышащий. Есть мы. Каждый нарост, по которому ты ходишь, каждая ложбина, каждая огромная шляпка — одно тело: грибница. Багровые наросты — там, где она тёплая и медлительная, бирюзовые — где прохладная и думает. Свет в ложбинах — это нити, а нити — то, чем мы думаем.
Что за светящиеся нити?
Наши мысли, если коротко. Когда кто-то из нас что-то видит, по нитям ко всем остальным бежит свет, и чем ярче нить, тем больше по ней идёт. Бери сколько нужно, только не охапками: выкопанная нить свой свет сохраняет, но слушать перестаёт.
Почему одни наросты багровые, а другие бирюзовые?
Два настроения одного тела. Где грибница тёплая и терпеливая, она растёт багровой, и титаны со споровиками любят такие места. Где прохладная и быстрая — бирюзовой, и там растут фонари, потому что там темнее всего. Наши шляпки бывают обоих цветов и третьего — цвета слоновой кости, как у старых: они уже перестали выбирать.
Что здесь падает с неба?
В основном наши же споры. Иногда наросты вытряхивают их, и они падают светящимся снегом, а потом на всём лежит пыль. Иногда грибница выдыхает воздух, который выпили душители, и какое-то время даже ты можешь дышать без банки. А иногда все нити вспыхивают разом: значит, мы думаем вместе, и всё, что прячется среди нитей, видно как на ладони.
Кто ещё здесь живёт?
Споровики — наше дыхание, которое оторвалось: не трогай их, от удара они лопаются. Квакши — лягушки, которые позволили нам расти у себя на спине; они ловят споры языком и поют фонарям. А душители... лежат в ложбинах и выглядят как нити. Они и есть нити. Её. Они пьют воздух, а ты носишь воздух с собой. Ходи по наростам, а не по складкам.
Что над грибницей?
Отдушина — длинное сухое горло, а наверху Сухое красное, где растут наши немые родичи: багровые и искажённые леса, которые так и не научились помнить. Однажды мы отправили наверх споры. Они вернулись на колоколе и кашляли. Дышащие говорят, что выше есть ещё синий край, где на всё падает вода, а мёртвое гниёт в два счёта. Нам кажется, это чудесное место, чтобы расти.
Кто вы такие?
Мы — плоды. Если хочешь, грибница — дерево, а мы — то, что оно выращивает, когда ему хочется походить и посмотреть по сторонам. Каждый из нас живёт несколько волн плодоношения, потом падает, и всё, что он видел, впитывается обратно в нити. Так что на вопрос, кто мы, честный ответ — «вся она». А короткий — «вот эта шляпка».
Тогда зачем вам имена?
Для вас. Дышащие путаются, когда все отзываются на «мы». Тело называют по той мысли, которую думали нити, когда оно пробилось из земли: эта шляпка проклюнулась, пока мы думали о споре, которая никак не могла сесть. Имена короткие, потому что и тела недолгие.
Что бывает, когда кто-то из вас падает?
Оно ложится на нарост, нити поднимаются вокруг, и через волну-другую на том месте войлок, а пропажи нигде нет. Его последний взгляд — самый яркий свет, какой когда-либо несут нити. А вы, дышащие, падаете поодиночке, да? И всё, что вы видели, уходит... никуда? Печальнее этого мы ничего не узнавали.
Разве вам не нужно дышать?
Нет. Твоя банка с воздухом кажется нам тем же, что таскать на спине маленькое озеро: вдруг захочется пить. Мы пьём корнями, а то немногое, что нам нужно от воздуха, нити берут у спор. Когда мы говорим, вместе со словами выходят споры, и где слово упадёт, там может прорасти нить, которая его запомнит. Так что поосторожнее со словами рядом с нами.
Чем занимается каждый из вас?
Ткачи ткут свет из нитей, которые ещё думают. Валяльщики сбивают старые нити в войлок. Хранители спор берегут «может быть», пока те не созреют для посева. Фонарщики напоминают фонарям светить. Шляпочники кормят ростки и гостей. А старейшина слушает за всех нас. Ремесло видно через всю ложбину: нити одевают нас под работу.
Почему одни из вас бирюзовые, а другие бледные?
Бирюзовые только что раскрылись: видишь, на краю шляпки ещё висят обрывки покрывала? Багровые — в середине своих волн, у них на краю шляпки проклёвывается малыш. Бледные, в трещинах, — старые, и свет у них выходит сквозь трещины, как у Гриба-старейшины. Старые помнят больше всех: они дольше всех слушали.
Чем вы питаетесь?
Ничем — в твоём смысле: корни пьют, а нити делятся. Но у ростка, который только что пробился из земли, корней ещё толком нет, и шляпочники кормят его похлёбкой из шляпок — немые шляпки, разваренные до мягкости, со щепоткой спор, — пока он не научится пить из нитей. Вы, дышащие, тоже едите грибы, да? Наших немых родичей. Мы не против: они ничего не помнят. Вот, возьми мякотника. Он затягивает раны.
Как они упали?
На самом деле они не упали. Это слово дышащих. Они легли — медленно, нарочно, как ложится усталое тело, отдав всё. А дальше то, что этой шляпке не нравится: их тепло не ушло в землю, как уходит тепло тела. Оно ушло вверх. Его тянуло. Будто что-то далеко наверху его пило. Нам досталось только то, что успело впитаться.
Имена
Умбо · Вольва · Ламелл · Пилео · Стипа · Анну · Периди · Глеба · Гифи · Ризо · Кортина · Базид